Судебная тяжба длилась более трех лет. За это время Кунцевский суд трижды обязывал меня опровергнуть произнесенные мной слова как принадлежащие Е. Гайдару и принести ему извинение. Трижды кассационная инстанция в лице Коллегии по гражданским делам Московского городского суда по моим жалобам отменяла решения районного суда.

Представители Е. Гайдара неоднократно предлагали мне заключить с “обиженным” мировое соглашение, суть которого сводилась к тому, что я должен признать несостоятельность произнесенного мною высказывания, принести извинения Е. Гайдару, а тот, в свою очередь, откажется от предъявленных ко мне претензий о возмещении ему морального и материального ущерба.

Такое предложение для меня было неприемлемо: как политик и депутат я “терял” свое лицо, уважение и авторитет среди россиян. Но самое главное – я был уверен в своей правоте. Потому предложение “о мире” было мной отвергнуто.

В свою поддержку я получил сотни писем от простых людей, ученых, деятелей культуры и искусства, журналистов. Я им был и остаюсь благодарен. Но длительная судебная тяжба опять высветила необъективность и ангажированность суда первой инстанции, которому мною были представлены весомые доказательства и аргументы. Чтобы не быть голословным, я и привожу свое выступление в суде, приобщенное в письменном виде к материалам дела. Оно сыграло решающую роль в том, что Московский городской суд все-таки отказал Е. Гайдару в иске ко мне, а производство по делу прекратил. Как заявил один из самых опытных в России адвокатов, защищавший Е. Гайдара, с подобным вердиктом в своей многолетней практике он столкнулся впервые.

Привожу свое выступление и затем, чтобы еще раз показать, что к любому спору в суде надо готовиться, иметь доказательства, весомые обоснования своей правоты. При такой “артподготовке” даже в трижды ангажированном суде многократно увеличивается вероятность победы представителей от оппозиции.

“Уважаемый суд! Свое выступление мне хотелось начать с того, что истец Е. Гайдар, полностью дискредитировав свой политический имидж, теперь пытается восстановить его через судебные тяжбы со своими оппонентами. Однако в сознании миллионов россиян он так и останется несостоятельным политиком, творцом и зачинателем реформ “шоковой терапии”, унесшей не один миллион человеческих жизней. Поэтому не он, а Россия имеет полное право предъявить – и, я думаю, придет такое время – ему свой счет сполна.

А теперь о сути исковых требований.

Истец и его представитель в суде фактически предложили примитивный путь исследования доказательств, и в этом великая опасность для установления истины и принятия вами правильного решения.
Примитивность заключается в их обвинении меня в том, что я приписал Е. Гайдару слова, которые он якобы никогда не произносил. Речь идет о фразе: “Ничего страшного нет в том, что часть пенсионеров вымрет, зато общество станет мобильнее”.

Но, уважаемый суд, я ведь тоже нигде не заявлял, что Е. Гайдар сказал что-либо подобное в такой конструкции и последовательности слов, с первого и до последнего.

Я признаю свое выражение, но не признаю в тексте стенограммы двоеточие и кавычки, которые, как пытаются доказать истец и его представитель, позволяют им выдавать сказанное мною за прямую речь Е. Гайдара.

Я не случайно употребил слово “утверждал”, а не “говорил” или “писал”. Выражение: “Ничего страшного нет в том, что часть пенсионеров вымрет, зато общество станет мобильнее” является моим оценочным суждением не только совокупности сказанного Гайдаром, но, самое главное, сделанного им. На что я имею полное право. Ведь из совокупности деяний, а не слов Е. Гайдара академик Г. Арбатов назвал его “крестным отцом отечественного фашизма”. Эта характеристика дана им публично в газетном выступлении, которое я вам предъявил в ходе судебного разбирательства. Достаточно серьезное заявление, после которого все претензии Е. Гайдара ко мне просто блекнут, являются ничтожными и недостойными вашего внимания. Но иска к Г. Арбатову он не предъявил.

Я действительно не вижу сегодня предмета спора. Ибо ни в исковом заявлении, ни в судебном заседании Е. Гайдар и его представитель так и не указали, что же они просят опровергнуть.

К тому же при предъявлении иска Е. Гайдаром не были выполнены положения п. 4 ст. 126 ГПК РФ о необходимости приведения обстоятельств, на которых истец основывает свое требование, и доказательств, подтверждающих существо исковых требований.

Этот пробел не был восполнен ими и в судебном заседании.

Они просят опровергнуть сведения, якобы порочащие честь и достоинство Е. Гайдара, но абсолютно не привели ни одного довода и факта, доказывающих, что моим выражением опорочены его достоинства.
Может быть, это и не случайно, а в силу отсутствия таковых признаков у таковой личности.

Уважаемый суд! Прежде чем принять решение по иску гражданина Е. Гайдара, необходимо ответить на два вопроса. Действительно ли оспариваемое им высказывание порочит его честь, достоинство или его деловую репутацию? И произносил или нет Е. Гайдар оспариваемое им высказывание?

Как видите, первая часть имеет сущностное, смысловое значение и нам представляется наиболее важным моментом судебного разбирательства.

Как известно, под порочащими сведениями понимаются действия, не соответствующие действительности, дискредитирующие человека, умаляющие его доброе имя, честь, достоинство и деловую репутацию. К тому же сведения должны иметь определенную общественную значимость и, что самое главное, быть источником, причиняющим лицу нравственные страдания.

Вот с этих позиций и позвольте приступить к анализу имеющихся в деле материалов.

Как известно, в своем выступлении в Государственной Думе 13 мая 1999 года я дважды сослался на истца Е. Гайдара. В одном случае я заявил, что он сказал: “Пусть собственность распределится сначала по силе, а потом по уму”. А во втором случае употребил выражение, что “ничего страшного нет в том, что часть пенсионеров вымрет, зато общество станет мобильнее”.

В исковом заявлении Е. Гайдар не предъявил каких-либо претензий по первому положению, ибо это высказывание, во-первых, принадлежит ему, о чем мы будем говорить ниже, а во-вторых, использование его другими лицами не может причинить морального вреда, нравственных страданий Е. Гайдару.

Однако истец по тем же основаниям, как мы считаем, мог снять свои претензии относительно и второго утверждения.