Глава 8.

Судебное разбирательство шло более трех месяцев, хотя надлежало-то всего дать оценку одному небольшому письму, якобы подписанному А. Кирюшиным. Заметим, кстати, что суд отклонил ходатайство подсудимого о проведении дополнительной почерковедческой экспертизы, на которой настаивал А. Кирюшин, отрицавший подпись в письме, как выполненную им.

После долгих раздумий судья огласила решение, согласно которому она признала А. Кирюшина виновным, но, не определяя наказания, дело прекратила в связи с изменением обстановки. Такое право у суда есть. Оно предусмотрено ст. 26 УПК РФ, но при полной доказанности того, что подсудимый совершил преступление небольшой или средней тяжести. Однако в связи с изменением обстановки данное лицо или содеянное им перестали быть общественно опасными. Но этого мало, такое решение
может состояться при одном условии – что подсудимый не возражает против него.

А. Кирюшин не признавал себя виновным, и у него – а это самое главное – не испросили согласия на подобный исход разбирательства. Судья неожиданно для всех участников процесса удалилась в совещательную комнату и так же неожиданно огласила решение. Только после этого она спросила у А. Кирюшина: будет ли он обжаловать вынесенный ею вердикт? Тот ответил утвердительно. В ответ последовала реплика: “Долго будешь обжаловать”.

Она оказалась права. Жалобы А. Кирюшина ходили по инстанциям краснодарской Фемиды почти год, и только после вмешательства Верховного суда РФ принятое в отношении его решение было отменено, а дело возвращено на новое рассмотрение, и опять – в тот же районный суд. 28 сентября 2006 года судебное следствие пошло по новому кругу, которому не видно, как говорится, ни конца, ни края. Остается только воскликнуть: какое же великое терпение, какие силы надо иметь, чтобы отстоять правду в российских судах, защитить справедливость, свои права!

Почему по поводу этого молчат демократы, молчит великий путаник, “правдолюб”, нобелевский лауреат А. Солженицын, так красочно описавший один день Ивана Денисовича в советской колонии? Его россказни просто блекнут перед произволом, творящимся в сфере нынешней уголовной юстиции.

И не надо быть особенно прозорливым, чтобы увидеть, что по делу А. Кирюшина судья заведомо и осознанно шла на вынесение неправосудного решения, что принимала она его ради сохранения своего благополучия, своего служебного места. Она не хотела конфликта с губернаторской властью, не отважилась провозгласить справедливый, оправдательный приговор, забыв о человеке, судьбу которого она вершила. А ведь это подлость! И сколько тысяч таких кирюшиных, униженных и оскорбленных, так и не добились правды в суде. Это горький результат ельцинско-путинской судебной реформы.

Можно журить судей, обвинять их в продажности, как это иногда для виду делает президент, но не это главное. Необходим комплекс дополнительных законодательных, организационных, кадровых и прочих мер, чтобы предупредить творящийся судебный произвол, вседозволенность прокуратуры и милицейской власти. Однако вряд ли мы дождемся как от В. Путина, так и его преемника чего-то значительного, ибо суды исправно им служат, защищая их интересы, которые праведными назвать трудно.

Можно так же долго рассказывать и о судебных приключениях бывшего главы города Краснодара Н. Приза. Его тоже признали виновным и приговорили условно к трем годам лишения свободы с запретом занимать выборные должности в течение того же срока. Последнее для губернаторской администрации стало более значимым. Опытный руководитель, убежденный в своей идее и правоте человек вынесенным наказанием фактически был выбит из активной политической и общественной жизни.

Приговор состоялся 17 марта 2005 года. Не согласившись с ним, Н. Приз безрезультатно направлял жалобы по судебным инстанциям. Почти семь месяцев обращение его и защиты рассматривалось (не хочу говорить – волокитилось) в Верховном суде РФ. Пришлось и мне направить несколько писем на имя председателя Верховного суда В. Лебедева, в которых я с позиций знания теории уголовного права и процесса, а также своей следственной практики высказал глубокое сомнение в объективности и обоснованности приговора. Предпринятые усилия не оказались напрасными. Высший суд страны возбудил надзорное производство и обязал Краснодарский краевой суд рассмотреть его. Тому ничего не оставалось делать, как под воздействием весомых доводов отменить приговор, который так рьяно защищался в стенах краевого суда ранее, и вернуть дело на новое рассмотрение.

Кажется, справедливость восторжествовала? Да, конечно. Но через какие круги ада, через какие муки еще предстоит пройти Н. Призу! Николай Васильевич Гоголь заметил, что эти страдания может вынести только русский человек. Но почему они всегда выпадают ему?

Можно высказать слова благодарности Верховному суду РФ, и это будет справедливо. Однако одного Верховного суда не хватит, чтобы побороть беззаконие, распространившееся в нижестоящих судах. А если не закрывать глаза на то, что и сам высший суд нередко принимает несправедливые решения под давлением политиков страны, то есть над чем серьезно задуматься.

Об ангажированности и необъективности российских судов знаю не только по ранее описанной краснодарской драме, по письмам и обращениям, поступающим на мое имя. Знаю и по собственному опыту, как зачастую невероятно сложно, а порой и безнадежно пытаться отстоять истину, защитить свои права, свое достоинство в наших судах.

13 мая 1999 года я выступил в качестве главного обвинителя в конституционной процедуре по отрешению от должности бывшего российского президента Б. Ельцина. Это свершившийся правовой шаг. К нему еще долго будут обращаться историки, политологи, философы и те, кто рвется во власть или в ней находится.
Тогда в своем выступлении, оценивая деятельность Б. Ельцина и его команды по проведению геноцида в отношении россиян, я, обосновывая обвинение, произнес слова: “Тот же Е. Гайдар утверждал, что ничего страшного нет в том, что часть пенсионеров вымрет, зато общество станет мобильнее”. Я не успел сойти с трибуны, как депутат Госдумы, ныне покойный С. Юшенков, соратник Е. Гайдара, публично заявил, что ничего подобного тот не произносил, поэтому Е. Гайдар обратится в суд с иском ко мне о защите чести и достоинства. Вряд ли на тот момент С. Юшенков успел переговорить с Е. Гайдаром. Однако как только была обнародована стенограмма пленарного заседания, в Кунцевском районном суде г. Москвы появился иск о защите чести и достоинства Е. Гайдара ко мне. В нем и оспаривалась принадлежность Е. Гайдару тех слов, которые я привел в своей речи. “Оскорбленный” демократ бросил против меня деньги, ресурс партии СПС, лучших адвокатов.