Глава 5.

Названные мною факты можно было бы установить и до возбуждения уголовного дела, во время проверки. Но тогда к А. Кирюшину никто не пришел, никто не пригласил его в прокуратуру и не спросил: “Александр Иванович, вы подписывали предъявленные документы или нет?” Еще тогда все можно было расставить по своим местам. Не захотели, торопились отрапортовать. Вот после этого и попробуйте разубедить меня, что не было заказа на политическую расправу. Не сможете. А далее прокуратура и суды края стали просто упорствовать в своих ошибочных решениях, раз за разом отклоняя жалобы защиты, уже спасая и “честь мундира”, и себя от ответственности. Только по этим основаниям нельзя уже верить в справедливость вынесенных ими приговоров.

А ведь, казалось бы, что проще и правильнее извиниться перед Александром Ивановичем, освободить его из-под стражи. Но не тут-то было, следствие кинулось искать против него хоть какую-то крамолу. Нашли еще два письма, уже за 2001 год. Состряпали новое обвинение, которое А. Кирюшин также опровергает. Но даже если бы он эти письма и направил, то его действия сами по себе не являются преступными. Письма депутата, председателя Думы в данном случае не имеют обязательной силы для исполнения и не могут порождать никаких правовых последствий.

Я не случайно столь подробно остановился на обстоятельствах задержания, ареста А. Кирюшина, предъявлении ему обвинения, лопнувшего, как мыльный пузырь. Все дело в том, что в конце сентября этого года тот же А. Ус возбудил еще одно уголовное дело в отношении коммуниста-депутата городской Думы В. Шнуренко. Прокуратура предъявила ему обвинение, а затем с санкции суда его арестовала.
По версии следствия, В. Шнуренко оказал сопротивление следственной группе при задержании А. Кирюшина, препятствовал выводу председателя Думы, отталкивал от него работников прокуратуры и милиции. Арестовали почти через месяц после прошедших событий. Какая в этом была необходимость, граждане судьи? К тому же, ответственно заявляю, арестовали без наличия в его действиях состава преступления. Его деяние непосредственно связано с обвинением А. Кирюшина, которое 4 октября 2004 года следствием признано несостоятельным. А если так, то сам А. Кирюшин вправе был защищаться от неоправданного насилия, примененного к нему следователями во время задержания. Как вправе были защищать его от произвола и другие граждане, в том числе и В. Шнуренко.

И еще один перл следствия, о котором не могу умолчать. В качестве потерпевшего по делу по обвинению депутата проходит начальник следственного отдела крайпрокуратуры Ю. Шаповалов. И он же руками своих подчиненных вел следствие. Как это можно? Какую объективную истину они могли установить? Молчит руководство прокуратуры, соглашаются с беззаконием суды, штампуя аресты, и никто не поставил вопроса об изменении подследственности и передаче дела в прокуратуру хотя бы соседнего региона. Дело кочевало от одного следователя края к другому, а защиту лишили возможности встреч с В. Шнуренко.

Глубоко убежден, что Генеральная прокуратура РФ и Высшая квалификационная коллегия судей Российской Федерации должны скрупулезно разобраться в судебно-прокурорской практике Краснодарского края и пресечь беззаконие.

Боюсь, что этого придется долго ждать. Вышестоящие инстанции не слишком-то беспокоит краснодарская трагедия. Десятки писем депутатов Государственной Думы, обращения защиты обвиняемых не нашли своего объективного разрешения. Ложь, состряпанную в недрах краевой прокуратуры, повторяют другие.
Например, на мое обращение заместитель генерального прокурора РФ С. Фридинский 13 сентября 2004 года сообщил, что задержание и арест А. Кирюшина проведены обоснованно, ибо по направленным им письмам незаконно израсходовано свыше 12 миллионов рублей. Но ведь мы теперь знаем, что нет этих писем, само следствие отказалось от предъявленных ранее обвинений.

Теперь передо мной лежит ответ Г. Зюганову, подписанный заместителем полномочного представителя президента Российской Федерации в Южном федеральном округе В. Анпилоговым уже 12 октября 2004 года. Умышленно привожу даты. В ответе опять присутствуют те же утверждения, что задержание и арест А. Кирюшина были произведены в соответствии с законом, так как в результате его противоправных действий незаконно израсходовано свыше 12 миллионов бюджетных средств. А далее цитирую: “В связи с этим 04.09.2004 г. А.И. Кирюшину предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК Российской Федерации”. Но ведь следователь Шитов до подписания ответа В. Анпилоговым еще 4 октября 2004 года прекратил уголовное преследование в этой части, признав обвинение и все 12 миллионов рублей домыслом. Что же вы, господа, демонстрируете свою некомпетентность? Бог бы с вашим авторитетом, но ведь люди страдают!

Невольно задумываешься и над тем, как же тогда рассматриваются обращения простых граждан, если даже депутатам Госдумы идут формальные отписки?

Президент В. Путин неоднократно отмечал, что он не вмешивается в расследование и рассмотрение конкретных дел. Но речь-то идет о серьезных пороках в работе правоохранительных органов и судов, которые больше обслуживают власть и меньше защищают от произвола гражданина и общество. Пора бы и вмешаться, господин президент.

По инициативе В. Путина Федеральное Собрание совсем недавно приняло закон, согласно которому главы исполнительной власти субъектов Федерации назначаются по его представлениям законодательными органами субъектов. Не буду оценивать все недостатки и достоинства такого порядка. Однако опасаюсь, что губернаторы, после назначения прикрываясь именем президента, не только будут командовать прокурорами и судьями, а заставят их писать решения в губернаторских приемных.

Такова российская действительность. Чем больше мы печемся о независимости судей, тем больше ими командуют на местах, а они и не сопротивляются этому.

Не прошло и недели после моего возвращения с юга, как поступило сообщение о возобновлении расследования в отношении еще одного коммуниста – В. Потапова, редактора телерадио-компании “Советская Кубань”, хотя сама краевая прокуратура ранее принимала решение о прекращении уголовного дела за отсутствием состава преступления. Преследование за инакомыслие набрало большие обороты. Осталось еще услышать о поджоге кубанского “рейхстага” или огромной виллы губернатора края, расположенной в центре города за высоким забором.

Через некоторое время начались судебные процессы. На них необходимо остановиться более подробно, ибо отправление правосудия превратилось в свою противоположность, в жестокую драму, изматывающую подсудимых, с надругательством над их достоинством и честью.