Глава 4.

А что с прокурорским надзором и правом прокурора приносить протест по ходу или по результатам судебных разбирательств?

– Мало того что мы создали судебно-правовую систему по принципу замкнутого круга. Нынешние арбитражное, уголовно- и гражданско-процессуальное законодательства, как я уже говорил, лишили прокурора возможности приносить протесты. А это было одним из эффективнейших средств исправления судебной ошибки. Тысячи, если не сотни тысяч прокурорских протестов удовлетворялись. Значит, в отношении тысяч людей, прошедших через суды, восстанавливалась справедливость, торжествовала истина. Теперь этого нет, и кто выиграл? Прокурор, лишенный возможности приносить протест, может писать только представление. А значимость этого представления такова, как и значимость кассационной жалобы другого участника судебного процесса (осужденного, потерпевшего и т. д.). Ну, если функции надзора отнять у прокуратуры, тогда зачем вообще прокуратура?

В советском процессуальном кодексе провозглашалось: “Суд, прокурор, следователь, орган дознания должны принять все меры к тому, чтобы установить истину по делу, чтобы виновный был справедливо наказан, а невиновный не привлечен к ответственности”. Функции суда сегодня: “Суд обязан создать равные условия для спора сторон в судебном процессе”. Суд превратили в нотариат. Я понимаю, что спор позволяет установить истину. Но спор так же эффективно может и утопить эту истину. Все зависит от того, насколько одна из сторон подготовлена и как срабатывает субъективный фактор. И судья, по сути дела, играет пассивную роль в исследовании доказательств. Это что, эффективная судебная система?

Сегодня у нас судья – это фактически наблюдатель. Согласно Уголовно-процессуальному кодексу обвинение представляет государственный обвинитель в лице прокурора. Прокурор допустил ошибку: в своей обвинительной речи заявил, например, что отказывается от обвинения по одному или другому составу преступления или вообще отказывается от обвинения в отношении подсудимого. Судья видит, что совершена ошибка, что прокурор или, мягко говоря, заблуждается, или лжет с определенным злым умыслом. И судья не может в процессе судебного разбирательства исправить ошибку, не может осудить по тому обвинению, от которого прокурор (государственный обвинитель) отказался. И нужно потом или кассационную жалобу подавать, или представление, чтобы кассационная инстанция отменила решение суда и вернула дело на новое рассмотрение. Какую волокиту создали! Это еще нам жестко аукнется.
В факте урезания прокурорского надзора, на мой взгляд, легко усмотреть определенные тенденции.

Прокуратура, в отличие от многих других органов, как-то сохранила свою принципиальность, оказалась более-менее на высоте по сравнению с другими органами государственной власти. Ею стали возбуждаться уголовные дела по губернаторам, по коммерческим структурам. Многим это не понравилось, и некоторым депутатам, которые сидели или сидят в Госдуме, в том числе: затронули интересы тех коммерческих структур, банков, которые подпитывают партии и этих депутатов на выборах. Ну давайте тогда уберем право прокурора на принесение протеста, а то и пойдем еще дальше: отменим право внесения исков по возмещению ущерба! Чисто эгоистические корпоративные интересы.

Начиная с Горбачева, а может быть, даже с Хрущева, у многих везде – в голове, ногах, печенке – сидит реформаторский зуд. Во власть приходят с одной целью: сломать, поделить, снова переделать, что к государственному управлению не имеет никакого отношения, но зато помогает прослыть великими реформаторами, оставить свой след в истории. Вместо того чтобы налаживать работу, заниматься организацией труда, выискивать слабые моменты и прочее, начинают сливать министерства, ломать внутренние перегородки. Устала уже правоохранительная система от подобных скоропалительных реорганизаций. Но этого “реформаторам” мало. Хотят новизны в законодательном плане, но как ее найти, не знают. Что делают? Берут, например, английское, американское и российское законодательства. И создают некий симбиоз. В том-то и суть. А ведь у нас же есть свой богатый опыт. Давайте обратимся к дореволюционным временам, если советские не устраивают. Хотя замечу, что правоохранительная сфера советского времени накопила в себе замечательный опыт. Эффективной была система правосудия, и эффективно работала сама система правоохранительных органов. Но вот берут чужое, слепо выдергивают что-то и переносят на нашу действительность… Я всегда в таких случаях привожу слова моего земляка Ключевского: “Слепое копирование западного образца и перенесение его на тело России ничего кроме как раковой опухоли не вызовет”. Это еще одна беда нашего законодателя: от незнания собственного, нашего опыта, от отсутствия глубоких жизненных познаний и появляются убогие законы.

Почему же наши депутаты не видят опасности для общества, страны в том или ином принимаемом законе, не просчитывают или, точнее, не учитывают последствия его действия?

– Вы верно это заметили. И я хочу сказать об ответственности законодателя. Люди приходят в Госдуму, Совет Федерации самые разные. Некоторые – просто временщики, отбывающие депутатский срок, занимающиеся своими личными проблемами. Прийти, получить определенные блага, статус депутата Госдумы и на этом поставить точку – вот цель временщика. К сожалению, мало, очень мало законодателей, которые работают на перспективу, думают о будущем страны. Очень мало государственников, патриотов, квалифицированных специалистов. Я с уважением отношусь к молодым людям, но когда речь идет о такой сложной работе, тонкой материи, как законотворчество, то здесь без профессионализма, без накопленного опыта не обойтись. Вот бывший депутат Госдумы Вульф предлагал: “Давайте легализуем все сексуальные услуги”. Это подход не государственника, а потребителя, рыночная психология: из чего можно извлечь выгоду. Как пример этого – значительное послабление наркомании.

Продали, приватизировали промышленность. Государство получило крохи, так как экономику растащили по карманам “братаны”. Что еще осталось? Земля. Давайте землю продавать. Началась распродажа земли. У кого земля оказалась в руках, у труженика? Нет. Тому, кто хотел работать, мы не помогли: ни кредитами, ни другими послаблениями. Совхозы растащили (кому вилы, кому грабли). Я не против того, чтобы где-то и в чем-то формы собственности менять. Но там, где коллективное хозяйство эффективно работает, его нельзя трогать. У нас были возможности и фермера поддержать – земли-то достаточно. А всю базу сельского хозяйства взяли и разрушили в одночасье. Теперь давайте леса продавать. И продают. Приморье, Сибирь скоро в пустыню превратятся, в Карелии леса не остается. Но древесину опять за бесценок за границу вывозят, себе ничего не остается.

А демографические проблемы? Россия вымирает. За время путинского правления число детей сократилось более чем на 5 млн. человек.

Все эти процессы подрывают российскую государственность. И, мне кажется, работа эта ведется срежиссированно.