Вы здесь

Милицейский кризис – кризис государственности.

О проблемах милицейской системы можно говорить долго и много. О низком уровне денежного содержания ее работников, слабой их социальной защищенности, о кадровых и воспитательных недостатках, о плохой дисциплине, неудовлетворительной технической оснащенности и т.д. Как бывший руководитель Главного следственного управления Генеральной прокуратуры Союза ССР и долгие годы осуществлявший надзор за деятельностью органов государственной безопасности и внутренних дел страны, о проблемах милиции мог бы сказать и через призму прокурорского воздействия на нее.

Преступление майора милиции Евсюкова – вопиющий и чрезвычайный факт. Он высветил целый комплекс проблем. Обо всем этом на «круглом столе», состоявшимся в начале июня 2009 г. в редакции журнала «Российская Федерация сегодня» (№13), говорилось подробно. Со многими прозвучавшими на нем предложениями и выводами соглашаюсь и в то же время хочу посмотреть на обсуждаемую тему с иной точки зрения, с иных позиций, а в чем-то и возразить уважаемым мною участникам данного тематического разговора. При этом, никоим образом не претендую на завершенность суждений, на истину в последней инстанции.

Я бы, например, не стал говорить о кризисе только в милицейской системе. Скорее всего, надо говорить о нравственном разложении и кризисе в целом государственной власти и нашего общества. И то, что сегодня происходит в органах внутренних дел, это и есть очевидное подтверждение сказанного мною. Милицейская система работает с людьми и в людских массах, поэтому кризис власти через эту структуру наиболее очевиден.

Давайте зададимся одним вопросом – а в какой сфере более или менее есть благополучие и стабильность? В сфере науки? Нет. Медицины, образования, тоже нет. В кризисном состоянии находятся наши вооруженные силы и военно-промышленный комплекс. На боку лежит село. Проблемы противодействия коррупции так и остаются проблемами, нерешенными вопросами. И, кажется, серьезно ими в стране не хотят заниматься.

Если проанализировать состояние нашего общества, то и здесь мало чем можно похвастаться. Никудышняя демографическая ситуация. Приведу только одну цифру. За 10-12 последних лет количество российских школьников сократилось на 5 миллионов. Это сравнимо с катастрофой.

Наркомания, преступность, бездомность и безнадзорность детей просто шокируют.

Общество, конечно, имеют право предъявить претензии к милицейской системе. В конце-то концов, она содержится на деньги налогоплательщиков. И эти претензии будут достаточно жестокими: за неудовлетворительную раскрываемость преступлений, за коррупцию, которая поразила милицейские структуры, за безответственность и разгильдяйство, за грубое обращение с гражданами и т.д.

Можно, конечно, менять систематически руководителей министерств и ведомств, но не в этом я вижу главную суть.

Из того, что произошло и происходит в стране, мы все, начиная от президента и кончая рядовым гражданином, должны сделать выводы и признать один неприложный момент. Избранный в начале 90-х годов социально-экономический курс развития страны, ее государственное устройство во многом являются неприемлемыми для России и требуют радикальных изменений. Без этого меры по преодолению кризиса во властных структурах окажутся не эффективными или работающими в небольшом периоде времени. Государство и общество тяжело больны и лечение должно быть интенсивным, с применением иной терапии.

Но этого власть признать не хочет. О причинах не говорю, они не главный предмет нашего разговора. Поэтому болезнь не лечится, а загоняется в глубь, что еще опаснее. Без признания нельзя будет выработать правильные и эффективные меры по реформированию милицейской системы, иных министерств, ведомств, в целом власти.

Если говорить под воздействием каких факторов милиция стала такой, какой она есть, то отмечу, что они носят, в первую очередь, общий характер для всех властных структур, но есть у нее и свои, свойственные только ей моменты.

Надо отметить, что в девяностые годы прошлого века главным мерилом человеческих ценностей обществу навязали денежный мешок. Совесть, честь, достоинство, нравственные традиции, взаимную выручку и поддержку друг друга, обеспокоенность за судьбу страны, общего дела выбросили за борт большого корабля-государства. Одни утонули, другие пока не вернули назад. Рвачество, стремление к обогащению, наживе любой ценой, любыми средствами стали довлеть над нравственными устоями, которыми жило наше общество. Все это поразило и милицейскую систему.

Знаю, мне могут возразить, сказав, что и в советский период работникам МВД и прокуратуры платили небольшие деньги, но такого разложения, как сейчас, в правоохранительных органах тогда не было. Это так. Но в советском обществе не было и такого огромного социального расслоения. Было не до роскоши. Рубль для подавляющего большинства был заработанным, а не полученным или присвоенным.

Не было и всемогущей, как ныне, разлагающей белой или черной зависти по поводу материального состояния тех или иных личностей. Не деньги, а общественное признание значимости труда было тогда главным, хотя моральные и материальные стимулы не всегда действовали одновременно и в необходимом сочетании.

Сегодня, когда богатство отдельных лиц, полученное неправедным путем, достигло невиданных размеров, то, конечно, у сотрудников милиции, всей правоохранительной системы, судей всегда есть возможность пополнить свой карман, злоупотребляя служебным положением. К сожалению, приходится констатировать, что взяточничество и продажность для многих чиновников стали системой, нормой жизни, определять психологию поведения и их сложно изжить, даже при постоянном повышении заработной платы, денежного содержания.

Не оправдываю и не защищаю, а пытаюсь просто объяснить причины разложения. Работникам милиции в начале 90-х годов месяцами не выплачивали заработную плату, и они в семью приходили с пустыми руками и видели, какими упреками и слезами встречали их домашние. Можно было выдержать месяц, другой, а дальше, конечно, не все, но многие шли на сделку с совестью, «зарабатывали», как могли.

Милицейская система, как и вся власть, во многом была разложена в свое время ельцинским ухорско-пьяным руководством, при котором невиданных размеров достиг правовой нигилизм, правовое разложение милицейской верхушки. Многие государственные решения, в том числе касающихся органов правопорядка, зачастую принимались в сауне во время попоек президента с руководителями силовых структур. Я не случайно говорю об этом, ибо сам ощущал в свое время такую же спевку бывшего министра внутренних дел СССР Н.Щелокова с генсеком партии. Она стала причиной высокомерия союзного министра, своеобразной крышей, под которой зачастую творился милицейский произвол и которому по той же причине не могли эффективно противостоять Генеральная прокуратура и КГБ страны. Все это повторилось, и не только наверху, но и на губернском уровне.

Чего греха таить, ельцинские министры и прокуроры прямо заявляли и даже бравировали: «Мы служим президенту!». Подчеркиваю, президенту, а не народу и Отечеству. Многие ценности, понятия были искажены или отвергнуты.

Правление Б.Ельцина оказалось разрушительным, оно стало разлагающим для всего общества, ударом по нравственности. Однако, вместо того, чтобы сделать из недавнего прошлого правильные выводы и дать ему хотя бы политическую оценку первому президенту России устанавливаются памятники. Именем человека, интеллектуально ущербного и культурно невежественного кощунственно называются библиотеки и учебные заведения.

Тогда естественно напрашивается вывод, если не осуждают, то его стиль руководства и неоправданно понесенные потери вполне приемлемы и допустимы.

Милицейская система нынешних дней во многом взращена на грубом, неуважительном отношении к человеку, который с тех 90-х годов стал объектом воздействия, а не главным объектом защиты. Жизнь и здоровье гражданина перестали быть ценностью. Обратите внимание на то, как безжалостно, иногда беспричинно и без надобности милицией применяются спецсредства, хотя бы при задержаниях или разгонах митингов, шествий или пикетов. Как при обысках в офисах все находящиеся там,
работающие и неработающие кладутся на пол, без всяких объяснений и оснований для этого. Насилие ничем неоправданное и недопустимое над личностью. Но к нему, к этому стилю работников органов внутренних дел приучали постепенно. Ссылки на то, что условия работы существенно изменились и в обществе стало больше агрессии, не могут быть приняты в оправдание. Законопослушный человек превыше всего.

Да, решения принимаются в верхах, большими начальниками издаются приказы, которые являются для подчиненных обязательными. Не исполнишь – накажут, а вот за разбитые головы, переломанные ребра и руки граждан спрашивать не станут. Так, в совокупности с другими причинами и появились бездушие, казенщина в отношениях к людям.

Меня глубоко беспокоит то, что в правоохранительной системе все меньше и меньше произносят слово «законность», которое все чаще подменяется понятиями целесообразности, необходимостью обеспечить и выполнить приказ. Я высказываю глубокую тревогу по поводу того, что российский законодатель узаконил обвинительный уклон на стадии первоначального отправления правосудия, включив в УПК РФ дознавателя и следователя в сторону обвинения, а не определил их беспристрастными исследователями произошедшего опасного события. Обвинительному уклону пока нет и не будет надежного противовеса в лице адвокатской защиты подозреваемого, обвиняемого и подсудимого.
Меня глубоко беспокоит то, что Федеральное Собрание России приняло закон о так называемой досудебной сделки прокурора с подозреваемым и обвиняемым, которая в своей сути умножит коррупцию в сфере уголовной юстиции.

Вместо усиления надзора за органами внутренних дел, их следственных подразделений законодатель лишил прокурора права на отмену незаконных решений, принятых следователями.

Самой большой и страшной болезнью милиции, как я уже отмечал, является коррупция и предательство, торговля профессиональными интересами. Все это приняло устойчивый и системный характер. Почему системный, да потому, что непосредственные исполнители, особенно в отделах и управлениях по борьбе с экономическими, финансовыми преступлениями, с наркотиками, дорожными правонарушениями не редко обязываются собирать деньги для начальства, своего рода «дань». Мне приводили дикие примеры, когда «оперативники» платили деньги следователям, прокурорам за возбуждение уголовных дел по представленным им материалам проверок.

И когда приходят на работу новые, честные, незапятнанные люди, то они неизбежно втягивались в сложившуюся систему. А те, кто сопротивлялся ей, попадали в немилость, им создавались невыносимые условия для работы, и они или уходили из правоохранительной системы, или становились такими же как и давно работающие в ней.

Кадровые изменения должны быть. От людей, компрометирующих органы, необходимо безжалостно и принципиально освобождаться. Пусть будет вакантным место, должность, чем их будет занимать скрытый или откровенный негодяй.

При необходимой кадровой стабильности одновременно нельзя допустить и застоя. Перемещения в милицейской системе должны быть, как по вертикали, так и по горизонтали, за пределы района, города и региона. Во многих подразделениях милиции не создана атмосфера нетерпимости к беззаконию, поэтому и имеем зачастую во всем плачевный результат.

При всей критике и справедливой критике мы не должны забывать о том, что сотрудники милиции в большинстве своем сталкиваются и работают с негативом общества, его скверной. Потому у них должен быть особый иммунитет, защитная оболочка от воздействия на них этого негатива. Такая защита достигается многими способами, в частности воспитательной работой с личным составом, созданием благоприятных условий для службы, повышением авторитета и значимости правоохранительной деятельности, социальной защищенностью работников и их семей.

Как раз на этих направлениях государство серьезно проигрывает и недорабатывает.
Министерство внутренних дел работает на переднем крае борьбы с преступностью. Именно его сотрудники общаются с народом лицом к лицу. Потому милицейской системе государство и общество должны уделить особое внимание и заботу, конечно, и спросить об отдаче от вложенных в нее затрат.

Заслуженный юрист РФ,
доктор юридических наук
В.И.Илюхин